ИВЗ (igor_zadorin) wrote,
ИВЗ
igor_zadorin

«ОТКРЫТОЕ МНЕНИЕ» ИДЕТ В КРЫМ. С ДОВЕРИЕМ и ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ. (Часть 1)

Неформальное содружество российских социологов «Открытое мнение» начинает реализацию независимого и открытого социологического исследования общественных настроений жителей Крыма. Один из лидеров содружества Игорь Задорин в своем сетевом блоге ("Ну, вот теперь-то и начнется самое интересное...") пояснил причины запуска этого проекта, и объявил о начале публичного сбора средств на проведение исследования (краудфандинг на платформе Planeta.ru). Обозреватель портала Politconservatism.ru Любовь Ульянова встретилась с Игорем Задориным и побеседовала с ним об истории и сути проекта «Открытое мнение – Крым»

(интервью состоялось 13 мая, редакция текста 22 мая).

- Любовь Ульянова: Не могли бы Вы рассказать, как возникла идея «Открытого мнения»? Что за социологические войны и обвинения социологов, о которых Вы пишете?
- Игорь Задорин: Сам проект «Открытое мнение» родился в конце 2011 года на очередной волне обвинений социологов. Претензии были стандартны и традиционны, мы их слышим с начала 90-х годов практически в неизменном виде, и, как правило, они появляются в контексте каких-нибудь очередных выборов. Первая претензия – все социологи ангажированы, и социологические данные подправляются в угоду заказчикам. Вторая претензия – социологические процедуры, в т.ч. опросы, несмотря на их важное общественное значение, как правило, остаются закрытыми в плане технологии («кухни»), что создает возможность скрытого манипулирования, «корректировки» данных. Ну, вот в пику этим двум главным претензиям и возникла идея провести исследование максимально открытое и максимально неангажированное, то есть без заказчика.
Если рассказывать без подробностей, то в декабре 2011 года в сети Facebook была создана группа «Открытое мнение», в которую за короткое время было включено (вступило) 250 человек, профессионально занимающихся социологическими исследованиями, и которая стала субъектом первого в России исследования в формате CORcollaborative open research. То есть исследовательский проект (а это было исследование электоральных настроений населения России в преддверии выборов Президента РФ) осуществлялся не какой-либо существующей организацией, а неформальным содружеством профессионалов и на средства этих самых профессионалов и их друзей.
Вскладчину коллегами было собрано 350 тыс. рублей, которые были потрачены на оплату работы опросных центров (методической основой исследования был всероссийский телефонный опрос). Основные разработчики методики и аналитики работали pro bono как волонтеры.
Сначала прямо в фейсбучной группе, совершенно открыто началась разработка анкеты опроса. В обсуждении восьми (!) версий вопросника приняло участие куча профессионального народа.
Дальше мы подобрали для проведения опроса 5 независимых компаний из разных городов (Архангельск, Волгоград, Казань, Новосибирск, Самара), обладающих собственными колл-центрами, была разработана уникальная схема построения выборки телефонных номеров (как стационарных, так и мобильных). В некоторых колл-центрах были установлены веб-камеры, был опубликован адрес в интернете, куда мог зайти любой желающий и посмотреть, как работают интервьюеры, услышать, как они задают вопросы и т.п. Кстати, это было раньше веб-камер, установленных на избирательных участках. После проведения опроса (почти 3,5 тыс. человек в 82 регионах страны) мы выложили в открытый доступ первичный массив данных, в электоральных исследованиях такого практически никогда не бывает, это крайне редкий случай. А затем также опубликовали результаты обработки данных и итоговый отчет. То есть мы сделали все так, как запланировали – максимально независимо и максимально открыто.
Повторяю, наша цель была в том, чтобы повысить доверие к социологическим исследованиям. И, в общем, по итогам проекта оценка нашей работы со стороны тех, кто понимает, была довольно высока, в сетевых изданиях были даже статьи с характерными выражениями типа «выяснилось, что социологи не подкладывают топор под компас». Но уже в процессе работы стало ясно, что общественного доверия мы все равно не добьемся. Ты хоть весь откройся, все равно кто-то будет думать, что это такой хитрый план, чтобы «впарить куклу».
Причем поскольку никто не мог ответить на главный и типовой вопрос всего нашего политического дискурса – «чьи это люди?» (поверить, что мы – ничьи и сами по себе, для наших политиков и политтехнологов невозможно), то на всякий случай по нам отбомбились обе стороны – и «кремлевские», и оппозиция.
Вообще эта история довольно подробно описана в разных статьях специального выпуска «Социологического журнала», в частности в статье Сергея Давыдова «Проект «Открытое мнение» как социальный эксперимент: взаимодействие со СМИ и социальными медиа» (ее легко можно найти в интернете).
Короче, итог был таков: мы открыли новый жанр – открытых коллаборативных исследований, и это был важный успех российской прикладной социологии, но мы не достигли изначально поставленной цели – повышения общественного доверия к соцданным. И мы поняли, что одним проектом текущую ситуацию недоверия и подозрения не переломить. Надо начинать работать «вдолгую».
С тех пор мы провели уже 7 исследований в формате COR. Мы работали на выборах мэра Химок, потом на выборах мэра Новосибирска. В 2013 году после выборов мэра Москвы сделали аналитический проект. Такого вообще никогда ранее не было: мы уговорили 4 ведущие опросные кампании – ФОМ, ВЦИОМ, Левада-центр и Комкон – открыть свои первичные массивы предвыборных опросов и передать нам на экспертизу. Ведь после тех выборов все говорили, что социологи провалились. Мы провели экспертизу. Примерно также как в 1948 году сделали в США, когда потерпели показательную неудачу ведущие американские социологические фирмы на президентских выборах. Они все тогда собрались – Гэллап, Роупер, Кроссли - и разбирались, в чем у них провал. Эта история стала хрестоматийной. И вот спустя 65 лет мы сделали что-то похожее уже в истории российской социологии.
- Любовь Ульянова: Вы работаете только на выборах?
- Игорь Задорин: Нет, в 2014 году «Открытое мнение» провело проект под названием «социологический флэшмоб - пять вопросов учителю». Был брошен клич по профессиональному сообществу, к проекту подключились около 200 человек во всех краях страны. Каждый конкретный социолог шел к какому-то знакомому или незнакомому учителю и задавал ему 5 вопросов о жизни и профессии. Данные исследования также открыты.
Замечу, что у нас нет никакого юрлица. Для отдельных необходимых транзакций используются организационные возможности конкретных компаний. А так, это все клубная структура, неформальное содружество. Существует группа в ФБ, есть сайт, созданный одним из коллег. Цель прежняя – отработка открытых коллаборативных технологий проведения исследования, которые выполняются временными сборными профессиональными коллективами.
- Любовь Ульянова: И что, вот так всегда за свои деньги работаете?
- Игорь Задорин: Нет, не всегда. На паре проектов у нас был генеральный спонсор, на нескольких мы пытались сочетать свои собственные ресурсы, спонсорские деньги и волонтерские усилия. А также начиная с Химок, мы начали экспериментировать с краудфандингом – по-русски говоря, общественным финансированием «с миру по нитке - голому рубаха». Где-то с третьего проекта мы поняли, что если мы проводим исследования даже на свои деньги, то это не повышает уровень доверия. Ну, мало ли откуда эти деньги социологи взяли, а вдруг украли (смеется)? И возникла мысль – а может быть, мы могли бы собрать средства широкой общественности? Вот если бы избиратели какого-то конкретного города, в котором проходят выборы, методом доступного сейчас краудфандинга, взяли бы и заказали социологам открытое исследование. Ведь не случайно уже много лет многие исследователи говорят, что для российской прикладной социологии крайне важно появление независимого заказчика в лице институтов гражданского общества. И мы стали экспериментировать: что будет, если вынести исследовательский проект на общественное публичное финансирование и бросить клич в народ. Вот собирают же через краудфандинг деньги музыканты, писатели, художники. На бумстартере, планете.ру довольно много таких проектов.
Надо сказать, что у нас ни разу не получилось собрать нужную сумму. Допускаю, что мы не до конца эффективно делали промоушн. Но допускаю, что и люди не очень понимают, к чему их приглашают, и не хотят в этом участвовать. Разные эксперты все время говорят: у социолога должен появиться новый заказчик в лице гражданского общества. Не политические структуры, не бизнес-структуры, а гражданское общество должно захотеть о себе узнать побольше. Да, НКО иногда заказывают исследования, но опять же используя чужие деньги. А вот чтобы рядовые граждане, да за свои деньги, захотели узнать, что думает по какому-то вопросу все общество… Нет, такого пока не получается. Но мы продолжаем пробовать.
- Любовь Ульянова: А зачем обществу решать ваши социологические проблемы? И тем более платить за это деньги?
- Игорь Задорин: В том-то и дело, что это не наши социологические проблемы. Социология же выполняет функции общественной рефлексии. Если общество хочет знать о себе что-то важное, понять, где болит, в чем причины, оно должно быть заинтересованным в получении такого диагностического знания. И если при этом оно не доверяет имеющимся способам получения этого знания, например, существующим исследовательским компаниям, оно может заказать открытое исследование. Но обществу, увы, это чаще всего не интересно. То есть не интересно самому решать свои проблемы, поскольку диагностика проблемы – первый и обязательный шаг к ее решению. В общем как обычно ждем «дядю» в лице государства или богатого бизнеса. А у этого дяди, как известно, есть и собственные интересы… Даже тогда, когда кто-то кричит, что «никто ничего не знает о реальных настроениях населения, никаких нормальных исследований не проводится, а то, что проводится – это вранье», оказывается, что открытое и достоверное исследование ничего не меняет. Кричащие люди продолжают кричать то, что кричали и раньше.
- Любовь Ульянова: Во всех гуманитарных науках сейчас претензия на объективность рассматривается как невозможная цель. Постмодернистская картина мира, в которой мы живем, не предполагает ничего такого. Все ваше «достоверное знание» не более чем материал и продукт интеллектуального дискурса.
- Игорь Задорин: Я – позитивист. Postmodernism must die. Он уже умирает, и туда ему и дорога. Это все штучки загнивающей гламурной буржуазии, которой делать нечего, и обслуживающей ее интеллигенции (смеется).
- Любовь Ульянова: Так Вы же как раз пытаетесь разговаривать именно с этой интеллигенцией, которая живет постмодернизмом. Вы же именно ее хотите в чем-то убедить.
- Игорь Задорин: Да, конечно. Но надо же ее как-то лечить от этой постмодернистской заразы (смеется). На самом деле, аудитория социологической информации гораздо шире той самой постмодернистской интеллигенции, о которой Вы говорите. Мы все-таки предполагаем, что эта информация может использоваться и реально используется при принятии решений. Априорная оценка общественной поддержки или отвержения того или иного решения, будь то в политике или бизнесе, иногда очень сильно влияет на собственно принятие этого решения, минимизирует риск ошибок. Кстати, крымская история тому очень яркий пример, все это знают.
- Любовь Ульянова: Вы постоянно говорите о доверии как исходном посыле своей деятельности. Но можете ли вы решить проблему недоверия?
- Игорь Задорин: Да, я ставлю себе такую задачу. Постоянно. Но можно ли ее решить – не знаю. J
- Любовь Ульянова: Но современный мир весь основан на недоверии, на двойных стандартах…
- Игорь Задорин: С той же уверенностью можно сказать, что мир держится на доверии, и там и тогда, где и когда оно исчезает, мир рушится. Люди, согласно известному выражению – «животные общественные», и в большинстве своих дел они опираются на групповые усилия, которые в свою очередь невозможны без доверия. Более того, существует вполне достойная теория (я даже где-то слышал об эмпирически подтверждающих ее результатах), что повышение внутреннего (внутри страны или внутри компании) общественного доверия реально повышает производительность труда и уменьшает транзакционные издержки. Доверие – это экономический фактор, который в прямом смысле повышает ВВП страны.
И если посмотреть исследования ценностей по тем странам, которые мы считаем за образцы, - северные европейские страны, Швеция, Дания, Франция – то там позитивное отношение к другим людям, забота о других людях, о природе распространены существенно больше, чем в России. Мы оказываемся обществом более индивидуалистичным, разорванным и недоверяющим друг другу, чем общества западных стран. Хотя еще 25 лет назад нас так и распирало от того, что мы - такие коллективисты. Но нас перепахали и разорвали до атомарного состояния со страшной силой. И тут я с Вами соглашусь: на российское общество идет мощный информационный поток о том, что у нас все плохо, все врут, никому верить нельзя. И следует признать, что в нашей истории последних десятилетий тотальный обман действительно имел место, то есть недоверие во многом обосновано. Но в результате мы имеем реальное понижение эффективности экономики только от одного этого недоверия всех ко всем, даже без учета других очевидных факторов. Поэтому я отношусь ко всему этому постмодернизму и релятивизму не как к идеологическим конструкциям, а как к вполне реальному инструменту подрыва экономики страны (смеется).
- Любовь Ульянова: Ваш формат «открытого исследования» – это ваше ноу-хау? Где-то еще в мире применяется такой подход? Закрытость опросов – это исключительно проблема России или стандартная мировая практика?
- Игорь Задорин: Закрытость результатов опросов – довольно распространенная практика, и в ней чаще всего нет ничего противоправного или неэтичного. Заказчик исследования, являясь собственником данных, имеет полное право распорядиться ими, как ему хочется, в том числе и закрыть. В сфере бизнеса это необходимое условие сохранения коммерческой тайны и рыночных преимуществ. Другой разговор, когда заказчиком опросов выступают государственные или муниципальные органы, оплачивающие исследования деньгами налогоплательщиков. В этом случае, за рубежом данные очень часто открыты, а у нас - почти никогда. Вот тут действительно есть проблема закрытости, причем конфиденциальностью часто прикрывается просто халтура и непрофессионализм. Мы везде, где можно, пропагандируем желательность открытия данных, полученных в рамках госзаказов (за исключением особых тем, связанных с безопасностью), в том числе и для профессиональной экспертизы исследований. В странах с развитой поллстерской культурой файлы данных обычно вывешиваются в интернете с подробным описанием того, как они были получены, любой квалифицированный пользователь может скачать их, посмотреть, сам с ними поработать. У нас в лучшем случае выдаются конечные результаты в виде частотных распределений ответов, а как они получены, обычно остается загадкой, что естественно не способствует повышению доверия к ним.
Что касается COR, то это сейчас развивается во всем мире, и здесь Россия вроде бы не отстает. Подход, когда какой-то исследовательский продукт производится не компанией, не иерархизированной структурой, а временным сборным коллективом, построенным на основе горизонтальных связей (т.н. «плоская» организационная структура) и сетевой коммуникации, становится все более и более популярным.
- Любовь Ульянова: Кто с кем ведет «социологические войны», которые подтолкнули Вас к созданию проекта «Открытое мнение»? Социологи друг с другом? Социологи с каким-то внешними игроками?
- Игорь Задорин: По разному бывает. Внутри социологов есть несколько линий расколов, включая идеологический. С журналистами у нас традиционные «терки». С политтехнологами, цинично использующими высокий символический капитал науки в своих подделках под социологию, у нас вообще серьезный конфликт. Но это все большой и длинный разговор (см. http://www.zircon.ru/upload/iblock/762/Interview_Zadorin_I.V.Doverie_2014.pdf ), вообще-то уводящий нас от главной темы – исследования в Крыму.

Далее, см. часть 2 -
http://igor-zadorin.livejournal.com/22355.html.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments