Весна 2015

ЗА КУЛЬТУРУ ДИАЛОГА И СОГЛАСИЯ!

Продолжаю разговор про фрагментированность российского общества, солидаризацию через "смысловые коалиции" и необходимость развития технологий согласования интересов. Делаем понятие "соборность" чуть менее сакральным, и чуть более практическим.
Благодарю Любовь Ульянову и Бориса Межуева за интересную беседу. И вообще рекомендую "Русскую Идею" как замечательный ресурс интересных идей и глубоких размышлений.

https://politconservatism.ru/interview/kultura-dialoga-i-soglasiya-dolzhna-prijti-na-smenu-kulture-konflikta-i-konkurentsii

Весна 2015

КРАУДФАНДИНГ КАК ИССЛЕДОВАНИЕ


  • Пт, 05:21: #ОМ_Питер Я участвую в общественном финансировании социологического исследования образа идеального губернатора Санк… https://t.co/z8Av4a3eIy

(пост к примечательной дате – прошел месяц со дня открытия проекта ОМ-Санкт-Петербург на краудфандинговой платформе Планета.ру)
Базовая идея «Открытого мнения» крепко связана с убеждением в том, что максимальный уровень неангажированности исследования достигается при условии, что проект «ангажирован» (заказан, востребован и т.п.) ВСЕМИ. Ну, то есть «широкой-широкой» общественностью. Это давнишняя мечта прикладного социального исследователя – получить заказ прямо от народа, которого он исследует, или хотя бы от его сегмента, называемого «гражданским обществом». Более того, сердца многих коллег продолжает греть мысль, что в конечном счете за деньги ли государства, бизнеса или каких-либо фондов, но все равно мы работаем для ВСЕГО ОБЩЕСТВА. «Вернем общественное мнение народу!» - сказал как-то Сергей Чесноков, отражая убеждение в том, что все опросные исследования населения должны быть открыты и доступны самому объекту исследования и источнику данных. И только так осуществляется великая миссия социологии – обеспечение самопознания обществом самого себя (социальная рефлексия).
При этом коллеги весьма нечасто задают себе тяжелый и малоприятный вопрос: а нуждается (и если да, то насколько) наше общество в этой самой рефлексии, нужны ли ему результаты социологических исследований, интересны ли ему по-настоящему опросные данные. Ну, вроде бы интересны, отвечают многочисленные респонденты на вопросы занудных интервьюеров (См. соответствующие опросы ВЦИОМ, ФОМ, Левада-центра). Однако понятно, что есть «декларируемый спрос», а есть «платежеспособный спрос», «голосование рублем» и т.п. Как бы очевидно, что если человек платит деньги за исследование, то это более весомый аргумент в востребованности социологического знания, чем безответственное «дайте полюбопытствовать на халяву». Но раньше практически не было возможности проверить, есть ли реальный общественный интерес к соц.данным по актуальным вопросам, то сейчас благодаря распространению инструментов краудфандинга эти возможности появились.
То есть я хочу сказать, что сбор народных средств на проект «Открытое мнение – Санкт-Петербург» – это тоже своего рода исследование, проверка гипотезы о наличии реального общественного интереса к информации о том, каким жители Санкт-Петербурга видят идеального градоначальника.
То, что некоторые питерские СМИ, которые первоначально заявились как главные заинтересованные стороны исследования, так ничего за месяц и не перечислили, несмотря на все обещания и заверения, лично для меня не удивительно. Наверное, Мария Мацкевич и Vladimir Sokratilin имеют другое мнение, что ж, буду рад ошибиться и публично извинюсь за то, что подумал плохо о питерских журналистах. Но пока я с сожалением смотрю на то, как надежды провести в России что-то подобное «шарлоттскому эксперименту» (погуглите, коллеги) тают день ото дня.
Ну, да Бог с ними, со СМИ, мало ли чего они обещают. А как же сами петербуржцы? Их рублей в копилке проекта тоже пока почти не видно. Но может быть, они еще ничего не знают о нашей инициативе (несмотря на пресс-конференцию и публикации в СМИ)? Неужели на весь многомиллионный город не наберется хотя бы 1000 человек, которые хотели бы и способны были бы потратить 5 минут своего времени и 300-500 рублей на доселе невиданное в городе социологическое действо?
Вообще говоря, ответ на последний вопрос интересен сам по себе вне зависимости от темы основного исследования. В этом ответе должно проявиться все отношение города к своим исследователям. Есть оно, это самое общественное доверие к социологам или его нет? Есть ли настоящий интерес к результатам социальных исследований или нет? Хотел бы рядовой горожанин стать акционером городского исследовательского проекта или нет?
Мы постоянно изучаем разные формы социального участия, так вот краудфандинг «ОМ-Санкт-Петербург» - это замечательный тест на социальное участие в особом формате - исследовательском. И мы как социологи должны будем признаться в своем совершенно антипрофессиональном нелюбопытстве, если не зададим себе и питерцам вышеперечисленные «побочные» вопросы. Давайте попробуем запустить небольшой социологический флешмоб, разместив у себя на страницах facebook (ВКонтакте и Одноклассники также допускаются, и даже очень желательны) маленькое объявление типа «Я участвую в общественном финансировании социологического исследования образа идеального губернатора. А вы?» и дать ссылку на проект «Открытое мнение – Санкт-Петербург» на платформе Planeta.ru. Ну, можно добавить еще несколько убедительных добрых слов, от каждого свои... .
Нет, конечно, мы продолжим и работу со СМИ. Мы постараемся заинтересовать проектом другие каналы коммуникации с горожанами (блогеры, ЛОМы и т.п.). Понятно, что тоненький голосок самих исследователей может быть не услышан. Но протестировать хотя бы ближний радиус доверия, разве это не интересно? По-моему интересно. И почти наверняка поучительно.
Попробуем, коллеги?
https://planeta.ru/campaigns/110848

UPD. Вот же мистика. Ночью, когда писал пост, честное слово, совсем не знал, что сегодня в России... ДЕНЬ КРАУДФАНДИНГА!
См. https://www.asi.org.ru/news/2019/06/07/planeta-ru-den-rozhdeniya-2/
Весна 2015

31 мая – ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ БЕЗ ТАБАКА


  • Пт, 23:37: 31 мая – ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ БЕЗ ТАБАКА С возрастом все чаще начинаешь переосмысливать свои «достижения», и какие-то из… https://t.co/MWnPBYfAWb

С возрастом все чаще начинаешь переосмысливать свои «достижения», и какие-то из них кажутся уже не столь важными, а значение других, наоборот, повышается. Сейчас мне думается, что главными победами в жизни были всего несколько побед над самим собой. В том числе (и может быть, даже в первую очередь) это победы над зависимостями: почти 10 лет назад я окончательно бросил курить (стаж злоупотребления 25 лет) и еще пару лет спустя – твердо освободился от игровой зависимости (теперь можно признаться, это компьютерное зло крепко держало меня лет 15). Вообще надо сказать, ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ЗАВИСИМОСТЕЙ - возможно, важнейший тренд развития человека как в онтогенезе, так и филогенезе. Это, безусловно трудно, и, пожалуй, сама природа человека требует быть зависимым, по крайней мере от других людей, с которыми устанавливаются самые разные связи. Тем не менее, полагаю, все зависимости можно разделить на развивающие и разрушающие. К последним, безусловно, относится табакокурение, пристрастие к алкоголю, различные виды наркомании и игровой зависимости.

Сейчас, многие сетевые френды, наверное скажут: о, Боже, до каких заезженных истин опустился Задорин. Нет, дорогие, поднялся! И я буду произносить эти истины как мантру, как молитву. Освобождайтесь, друзья. Освобождайтесь от разрушающих вас зависимостей. И долгой здоровой жизни всем. Без табака и прочих ядов.

См. http://www.zircon.ru/news/spetsifika_tabakokureniya_v_rossii_regionalnyy_aspekt/

Tags:
Весна 2015

ДВА МИРА – ДВА ШАПИРО, ИЛИ ДВА «БУРГА» – ДВА ОПРОСА

ДВА МИРА – ДВА ШАПИРО, ИЛИ ДВА «БУРГА» – ДВА ОПРОСА

Пока проект «ОМ-Санкт-Петербург» (https://igor-zadorin.livejournal.com/39661.html) пребывает в полулетаргическом состоянии (что очень печально, но по этому поводу будет отдельный разговор), судьба (кто-то скажет общественный контекст и дискурс, я скажу - судьба) неожиданно подбрасывает сюжет, в котором суть и соль нашей задумки начинает пониматься гораздо лучше. «Все познается в сравнении» (с), и екатеринбургский случай в сопоставлении с санкт-петербургским, на мой взгляд, помогает нам четче осознать возможные цели исследования и отрефлексировать отношение к проекту.

Два мира – два Шапиро
Есть такая известная поговорка «Два мира – два Шапиро». Ее происхождение, как известно, связано с пожаром в здании ТАСС где-то в далеких 40-х или 50-х годах, и по одной из версий дело было так. «Поздним зимним вечером мимо здания ТАСС в Москве шли два человека. Завидев клубы дыма из окон и пробивающиеся языки пламени, один из прохожих — им оказался репортер Юнайтед Пресс Интернэшнл (ЮПИ) Генри Шапиро — помчался в свой офис и оперативно передал по телетайпу сообщение: «Пожар в здании ТАСС в Москве!». Второй — как выяснилось, москвич Семен Шапиро — бросился к ближайшему телефону-автомату и вызвал пожарную команду. Два мира — два Шапиро» (из воспоминаний Ж.Медведева). По другой версии (В.Войнович) дело было не вечером, а утром, и Генри Шапиро сначала позвонил непосредственно в ТАСС с целью сообщить о проблеме, но на другом конце провода его звонок принял дежурный по пожарной части Соломон Шапиро (тоже москвич, как вы понимаете). И когда он (Соломон), услышав о пожаре в собственном здании и спросив «а кто это говорит?» (очевидная в таких случаях проверка источника сообщения), в ответ получил «Шапиро», то естественно посчитал сигнал дурной шуткой. Ну, и далее см. версию №1.
Объединив обе версии, получаем, что в истории действовало чуть более, чем два Шапиро. J А именно, один пытался сообщить о проблеме непосредственно субъекту, ее испытывающему. Другой постарался протрубить об этой проблеме всему миру. Третий должен был принять информацию к сведению и приступить к тушению пожара, но не принял. А четвертый реально осуществил действия по пожаротушению.
Забавная легенда пришла на память в связи с тем, что сейчас в очередной раз перед социологами стоит вопрос о выборе своей роли в екатеринбургской и множащихся подобных историях – сообщать о проблеме (реальных разногласиях и противоречиях) субъектам, вовлеченным в конфликт (в Екатеринбурге - РПЦ, активисты «за храм» (православная община), защитники сквера (либеральная община), «инвесторы»), разносить весть о конфликте и разногласиях «всему миру» и вовлекать в обсуждении пожара широкую общественность, выступить инструментом тушения пожара (например, залить «огонь» пеной опросных данных), принять участие в тушении пожара в составе специальной «пожарной команды» медиаторов и конфликтологов и т.д и т.п. И в зависимости от выбора роли можно действительно оказаться в разных мирах, по крайней мере профессиональных.

Два города – два опроса
Очевидно, что два опроса, которые планируются – инициативное «Открытое мнение» в СПб и опрос по рекомендации ВВП в Екбг – имеют принципиально разные цели, хотя и могут быть похожими по процедуре, при этом оба называются одинаково «опросами» (два «шапиро»). У нас (ОМ) в Санкт-Петербурге опрос встроен в ИССЛЕДОВАНИЕ (является одним из используемых методов), которое в свою очередь имеет целью дать горожанам (избирателям), общественным и политическим объединениям, СМИ, наконец, городской и федеральной власти информацию, которая могла бы помочь заранее согласовать интересы и таким образом предупредить возможный «пожар» в сентябре. В Екатеринбурге опросу неправомерно придан статус ПЛЕБИСЦИТА, то есть процедуры по смыслу не исследовательской, а политической, непосредственно переходящей в УПРАВЛЕНЧЕСКОЕ РЕШЕНИЕ.
Вообще говоря, если я все правильно помню, в реплике Президента «проведите опрос» ничего не было произнесено про статус «опроса». Это уже позже как-то стало считаться, что речь идет о плебисците. Но если все-таки постараться провести «опрос» (а лучше «опросы») как исследовательскую процедуру не решающего, а лишь консультативного толка, как процедуру, предшествующую не РЕШЕНИЮ, а лишь СОГЛАСОВАНИЮ РЕШЕНИЯ, то есть процессу медиации и переговоров, общественному диалогу (точнее полилогу) и т.п., то тогда роль поллстеров в этой истории останется в пределах их нормативного общественного функционала. В противном случае, если исследовательские компании возьмутся за выполнение несвойственной им функции избиркомов, то я буду вынужден согласиться с Григорием Юдиным относительно серьезного удара по репутации опросной и, шире, исследовательской индустрии (https://www.facebook.com/greg.yudin.7/posts/2125462450906659).
Короче, либо это исследовательский опрос (опросы), и его делают социологи, причем открыто и прозрачно, либо это плебисцит, референдум, и тогда этим должны заниматься избиркомы и юристы, естественно также прозрачно. А смешение функций («Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник») никогда не способствует повышению доверия.
Именно по причине высоких рисков сделать «Открытое мнение» инструментом политического противостояния я и выступаю сейчас против включения в предмет исследования «ОМ - Санкт-Петербург» типовых примитивных рейтингов предпочтения. IMHO, не надо это сейчас. Либо такое измерение надо делать каким-то особым образом (идеи, кстати, есть).

Миру - мир
Не могу здесь не сказать также о весьма поучительном и, на мой взгляд, совершенно негативном опыте прошлогодней кампании по переименованию аэропортов. В общем-то неплохую идею повысить информированность россиян о своих великих согражданах превратили в крутейший механизм социального раскола и размежевания, причем, как говорится, на ровном месте. Мало у нас линий размежевания, мало нам исторических войн, так давайте еще добавим побольше споров «о великих» путем перевода весьма богатой темы в тупую опросную процедуру плебисцитарного толка. В отдельных совершенно спокойных до того времени регионах (типа Горного Алтая) до сих пор слышится эхо нешуточных боев «за имена». И очень печально, что многие коллеги с азартом, достойным лучшего применения, поучаствовали в этой беготне с опросами-зажигалками по готовому вспыхнуть общественному сухостою.
Вся эта затея - давайте проведем опрос и сделаем выбор, за которым большинство – говорит, кстати, о непонимании субъектами социального и политического управления фундаментальных тенденций роста фрагментированности российского общества. Вообще говоря, это общемировой тренд на увеличение социального разнообразия – расширение пространства социально-политических позиций и многообразия возможных идеологических комплексов. Искомое «большинство» в рамках этого тренда отсутствует по большинству обсуждаемых в обществе вопросов, и, как правило, формируется ситуативно («под проект»). Вопросов, по которым есть априорный общественный консенсус (или что-то близкое к нему), все меньше и меньше. Поэтому требуемое для какого-либо решения «большинство», как правило, может быть только «сборным», «коалиционным», в общем формируемым. И процесс формирования такого большинства требует медиации, согласования интересов и ценностей, поиска приемлемых и неболезненных компромиссов. А любой плебисцит в наших условиях, к сожалению, работает как механизм грубого и быстрого (в некоторых случаях почти силового) формирования большинства, оставляющего кучу недовольных и разочарованных. И значит, такое большинство неустойчиво и недолговечно, а решение, принятое на этом основании, сомнительно.
В нашем все более фрагментирующемся обществе было бы хорошо, если бы социологи стремились выяснять интересы отдельных групп, смыслы их позиций и действий, и выдвигать гипотезы о возможных СМЫСЛОВЫХ КОАЛИЦИЯХ. Не спрашивать «храм или сквер?», а искать возможность общественной склейки типа «и храм (м.б. другой), и сквер (м.б. новый), и еще что-то, и в разных (м.б. других) местах». Ну, не одни, конечно, а в сотрудничестве с социальными психологами, конфликтолагами, политологами.
То же и про Питер. В инициативном проекте не хочется заниматься вопросами типа «кто победит на выборах в сентябре и станет градоначальником». Хочется выявлять реальные пожелания петербуржцев, «каким должен быть победитель выборов и будущий градоначальник». И искать компромиссы и склейки между этими пожеланиями, которые, очевидно, весьма разнообразны.
Вообще, полагаю, по-хорошему прикладная социология призвана помогать предупреждать социальные пожары. Она не может заниматься непосредственно их тушением, тут другие специалисты нужны (хотя они точно должны быть хорошо социологизированы). Тем более плохо, когда социологи своими действиями и словами вольно или невольно способствуют разжиганию пламени. Да, порой очень трудно (иногда невыносимо) сохранять публичный нейтралитет в социальном конфликте, но, похоже, это тот самый крест, который вынужден нести каждый профессиональный исследователь, если он хочет остаться в своей профессиональной позиции.
----------------------------------------------------------


UPD от 22.05.19

Ну, вот, пошли данные разных опросов. И хорошо, что именно разных опросов, а не какого-то одного Главного Опроса.
1) Центр Дискурс (Кузнецов Роман, Мария Лагутина (Mary Lagutina)) представили результаты телефонного опроса на пресс-конференции, по ссылке есть и данные и видео - https://c-discurs.ru/theme-of-week/press-konferentsiya-po-rezultatam-oprosa-zhitelej-ekaterinburga (См. Пресс-конференция по результатам опроса жителей Екатеринбурга — Исследовательский центр «ДИСКУРС»)
2) ВЦИОМ (Валерий Фёдоров) представил данные своего опроса https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=9702. Обращаю внимание на описание методики.
И, судя по всему, продолжение следует J - https://govoritmoskva.ru/news/198780/ Больше опросов хороших и разных! :)
Мэр Екатеринбурга назвал опрос ВЦИОМа о храме ничего не решающим
-----------------
Предложения по лозунгам и плакатам на демонстрацию в честь победы социологии в отдельно взятом городе. :)"
Да здравствует когнитивная сложность!
Простота (решений) - хуже воровства!
Сложному миру - сложные решения!
Даешь повышение разнообразия мнений!
Всемерному вовлечению граждан в общественную рефлексию - да!
-----------------
Всегда говорил, что социологические результаты скорее должны предшествовать обсуждению решения (дискуссии), и даже стимулировать его, а не выступать собственно решением (вердиктом).
Ну, вот теперь дискуссия действительно началась, и возможно примет конструктивный вид без заборов, дубинок и водометов.
Естественно, сначала будет некоторая битва интерпретаций:
- Varlamov.ru (анти-РПЦ): "Екатеринбург победил!" (хотя есть вопросы)
- Владимир Легойда (РПЦ): "В целом Екатеринбург - за храм" (но есть нюансы).
- Соколов-Митрич: "вообще ничего не понятно". (Храм-на-Драме. О чем говорят результаты опросов - https://telegra.ph/Hram-na-Drame-O-chem-govoryat-rezultaty-oprosov-05-22 ).
Вот что опрос животворящий с экспертами делает. Они думать больше начинают...
Весна 2015

НОВЫЙ СТАРТ «ОМ» В ДЕНЬ КОСМОНАВТИКИ

Пост в группе "Открытое мнение" https://www.facebook.com/groups/OpenOpinionGroup/permalink/2096629747039290/

НОВЫЙ СТАРТ «ОТКРЫТОГО МНЕНИЯ» В ДЕНЬ КОСМОНАВТИКИ. ЛЕТИМ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГ!

Ну, что, уважаемые коллеги, уже почти треть года прошла, а мы еще не «замутили» ничего нового в этом сезоне. Нехорошо это и неправильно, тем более в нашей стране всемерно расширяющихся возможностей (ВЦИОМ (с)) и непрерывно возрастающего инновационного потенциала. Давайте уже стартовать.
Направлений для нового совместного полета у нас всегда было немало, но мы долго ждали, когда запрос на открытые исследования поступит не от «управляющих органов» и не от бизнеса, а от самых что ни на есть институтов гражданского общества, или по крайней мере тех бизнес-институтов, которые пытаются представлять мнение гражданского общества, то есть независимых (ну, сравнительно чуть более независимых) СМИ. И вот вроде бы такой запрос созрел. По словам Мария Мацкевич в Санкт-Петербурге, где в сентябре должны пройти выборы губернатора (мэра, градоначальника), многие СМИ уже выражают озабоченность отсутствием в информационном поле хоть какой-то более или менее достоверной информации о настроениях горожан по этому поводу. И вроде бы опросы непрерывно проводятся, но публичных данных нет, и это уже начинает порождать разные слухи, мифы, и прочие опасные подозрения, не способствующие ни повышению репутации социологов, ни гражданскому миру и согласию в городе. Так вот некоторые журналисты заявили, что готовы вложиться в независимое открытое и квалифицированное исследование. Ну, как вы понимаете, это как раз про нас.

После некоторых предварительных обсуждений с коллегами, в т.ч. в Питере, ситуации, условий, возможностей, и наиболее актуальной проблематики, родился протопроект под условным названием «Образ идеального губернатора». То есть захотелось провести исследование, в котором фокусом было бы не потенциальное поведение избирателей на выборах (пресловутый рейтинг предпочтений), а их представления о желательных личностных и профессиональных качествах градоначальника, его жизненной траектории (биографии), идеологической позиции, социальных связях и политической включенности, стратегии управления городом и т.п. Получив ответы относительно отдельных предпочтительных черт и характеристик желательного губернатора, мы смогли бы сформировать из них как из отдельных кирпичиков типовые устойчивые строения - образы идеального губернатора в массовом сознании горожан. А далее можно рассчитать долю избирателей, склонных проголосовать за тот или иной идеальный тип. И посмотреть, как разные идеальные типы губернатора сочетаются с разными группами избирателей и их оценкой положения дел в городе, их настроем на перемены или стабильность, их видение приоритетов городского развития и т.п.
Это будет первое электоральное исследование без рейтинга! Ну, по крайней мере без рейтинга в привычном понимании слова. У нас, конечно, будет рейтинг, но не конкретных персон-кандидатов, а идеальных типов!

По методологии есть соображение повторить (м.б. развить) схему калининградского проекта, которая принципиально отличалась от других проектов мультиметодностью и мультисубъектностью сбора данных, то есть, переводя на русский язык, сочетанием разных способов формирования выборки, доступа к респонденту и собственно опроса, а также разделением поля на четыре опросные компании. И в Санкт-Петербурге также предполагается реализовать одновременно по одинаковому (почти одинаковому) инструментарию опросы квартирный (ftf), уличный и телефонный, также разделив поле на разные партнерские организации. Предполагается, что при квалифицированном анализе и сравнении данных разных опросов, мы сможем представить всей заинтересованной публике расширенное и верифицированное представление о восприятии питерцами образа идеального губернатора.
Относительно графика исследовательского процесса есть пока однозначное мнение: провести опрос (опросы) во второй половине мая (примерно с 15.05 по 29.05). А до 15.05 довольно резво разработать методику и подготовить поле.
Естественно, традиционный вопрос: а где взять деньги на такое исследование? Пока у нас такой же традиционный ответ: запускаем сбор средств через системы общественного финансирования (краудфандинга). Таким образом, тем самым заинтересованным субъектам (в т.ч. СМИ) предлагается не словом, а делом (прошу прощения, деньгами) подтвердить свою заинтересованность, причем публично. Естественно конкретные параметры поля будут соответствовать той сумме, которая будет собрана к 15-20 мая.
Все это, конечно, еще только идея, даже протоидея. И в рамках священных принципов COR предлагается для начала ее хорошенько обсудить. Но времени у нас на это совсем немного. Наша ракета должна стартовать скоро и лететь быстро. Так что прошу поактивнее занимать места в звездолете «ОМ-Санкт-Петербург», то есть выражать свое отношение к проекту и готовность участвовать.
КЛЮЧ НА СТАРТ. ПОЕХАЛИ!

Весна 2015

СЧИТАТЬ ВЕСНУ НАСТУПИВШЕЙ


  • Пн, 10:39: СЧИТАТЬ ВЕСНУ НАСТУПИВШЕЙ Помнится (по-моему, уже на пятом курсе было), собрались мы на очередное собрание факульте… https://t.co/PWZoET9UFF

Помнится (по-моему, уже на пятом курсе было), собрались мы на очередное заседание факультетского комитета комсомола (а к/к у нас боевой был, с партбюро ругались, самостоятельные слишком были и т.п.). Сидим, значит, вопросы пытаемся решать. А за окном весна, солнышко припекает, птички чирикают, в общем томление духа и полная прокрастинация (хотя тогда такого слова не знали). И постановили мы записать в протокол только одно решение: «СЧИТАТЬ ВЕСНУ НАСТУПИВШЕЙ» (принято единогласно). Записали, на том и разошлись в полном собственном удовлетворении. А весна пошла вовсю…
Я так думаю, надо иногда принимать для себя лично такие «постановления». Типа «Считать новую жизнь с этого понедельника начавшейся». И нечего тянуть и оттягивать, когда за окном такое солнце и небо…
Tags:
Весна 2015

ЕЩЕ РАЗ О СОЦИАЛЬНОЙ ИНЖЕНЕРИИ

https://wciom.ru/nauka_i_obrazovanie/nauchnaja_rabota/conferences/conference_2019/lica_konferencii/#zadorin

Задорин Игорь Вениаминович - организатор и руководитель Исследовательской группы ЦИРКОН, член Программного комитета IX Грушинской социологической конференции

Игорь Вениаминович, тема нынешней конференции «Социальная инженерия». В интервью перед прошлой конференцией В. Федоров сказал, что инициатива главной темы обычно исходит от Вас: «Обычно первое предложение делает наш ведущий «криэйтор» - Игорь Задорин». «Социальная инженерия» - тоже Ваше предложение?

В этом году все было ровно наоборот. Действительно, в течение где-то пяти последних лет так получалось, что темы, которые я предлагал, становились заглавиями конференции, но не потому, что я делал «первое предложение». Предложения делали все – весь постоянный актив программного комитета, это такая сложившаяся процедура в виде мозгового штурма. Собирался актив конференции, делались разные предложения по тематике, потом отбирались интересные, так получалось, что несколько лет выигрывало мое предложение, но оно конечно было не единственным.

В этом году также собрался актив, также набросали предложения. Но как раз предложение по теме «Социальная инженерия: как социология меняет мир» поступило от Валерия Федорова, и я не просто его не поддержал, но сначала выступил категорически против. Потому что в моем представлении «социальная инженерия»— это отдельная профессия, принципиально отличная от исследовательской деятельности. Я уже лет 20 про это твержу и стараюсь разводить исследовательскую и социально-инженерную деятельности.[1] Лозунг «социология меняет мир» для меня, мягко говоря, противоречивый. По моему мнению, исследовательская деятельность и наука (социальная) сама по себе мир не меняет, она должна его корректно описывать. В этом смысле я нахожусь в такой старой, может быть кому-то даже покажется, совсем архаичной, но для меня последовательной позиции «первобытного» позитивизма. Я отношусь к исследованиям как к способу описания социальной реальности. Потом уже другие люди на основе этого описания формулируют, формируют, разрабатывают проекты изменения социальной реальности и соответственно занимаются этой самой социальной инженерией. Поэтому поначалу я возражал по поводу такой темы для Грушинки, но другие коллеги очень активно ее поддержали. И я подумал, ну что ж, будет хороший повод поспорить и поговорить еще раз о нашей профессии и профессиональной идентичности.

Я понимаю коллег, которые всерьез заинтересованы темой «социальной инженерии». Полагаю, это связано с очень понятной тенденцией, которая происходит на рынке. Интерес многих исследователей к социально-инженерной деятельности, к переводу исследований непосредственно в рекомендации, переход к консультированию, к какого-то рода социальным разработкам и даже к социальному активизму, это в некотором смысле сегодня — требование рынка. На мой взгляд, это негативная тенденция, но она вполне отчетливая. Заказчик теперь не удовлетворяется только результатами исследований и ответом на вопрос «что происходит?». Он сразу же задает вопрос «что с этим делать?» и требует ответа на него. Это – фундаментальное изменение поколения заказчиков-управленцев. Я помню, когда-то, наоборот, когда мы писали соответствующие аналитические записки, отчеты в администрацию президента, любые попытки вставить какую-либо рекомендацию или даже в мягкой форме представить наши собственные интерпретации данных, нещадно вычеркивались. Управленец тогда считал, что он сам знает, что надо делать, а исследователь только предоставлял определенную информацию для принятия решений.

Сейчас пришло поколение управленцев, которое говорит: «нет, за мои деньги, пожалуйста, не только ответьте на вопрос, что происходит, но подайте мне сразу и решение». А это означает, что многие исследователи вынуждены двигаться в сторону овладения такой областью деятельности как социальная инженерия. Т.е. они должны становиться компетентными в какой-то предметной социальной области не только для того, чтобы ее исследовать, но и для того, чтобы ее изменять. И в этой связи предложенную тему многие поддержали, потому что для многих компаний сейчас это актуально. И соответственно для отрасли это такой тренд. А тогда почему бы не сделать эту тему головной для Грушинской конференции? В общем, если кратко, то я бы ответил на Ваш вопрос так: это не просто не моя тема, это для меня антиисследовательская тема, я был против нее, но согласился, потому что тема сверх актуальна для многих коллег, и я готов участвовать в ее обсуждении.

А с чем связано появление управленцев такой новой формации, которые требуют от исследователя «решений»?

Исходя из того, что я вижу, это прежде всего обусловлено общим снижением уровня квалификации, стремлением уйти от ответственности за решения, леность ума, в некотором роде, перекладывание своей функции на других.

С другой стороны, есть еще один аспект, конечно, и он сейчас реализуется в модных тенденциях типа agile, scrum и т.д.: когда исполнители проектов буквально входят в единую команду вместе с заказчиком, и они включаются в управленческий процесс, в разработку. Эти новомодные штучки, которые мне тоже не очень нравятся, потому что подразумевают смешение ответственности, довольно активно продвигаются. Управленцы объясняют это тем, что решение надо принимать очень быстро, порой, по ходу выполнения исследовательских работ, поэтому лучше, если исполнители будут интегрированы в управленческий процесс, И тут один шаг до того, чтобы исследователи овладевали еще и социальной инженерией.

Но, подчеркиваю, для меня существует стопроцентная аргументация, что это принципиально другая профессия, и она связана не только с другой ответственностью. Конечно, исследователь, по идее, не должен брать на себя ответственность за изменения, субъектом которых был не он. Но дело еще и в том, что социальная инженерия в настоящее время неминуемо связана с попаданием в сферу действий разного рода интересов. Социальный инженер не может разрабатывать социальные проекты и социальные изменения, вообще, абстрактно, «для всех». Социальный инженер, в отличие от исследователя, не может быть отстраненным от заказчика изменений, он фактически должен занять определенную позицию на карте интересов разных стейкхолдеров, он должен играть за кого-то, чтобы на самом деле действительно эффективно реализовать социально-инженерный проект.

Насколько активной должна быть эта позиция? Где граница между фанатизмом и лоббированием интересов?

Да нет границы. В том-то и дело, что качество работы социального инженера заключается в том, насколько те социальные изменения, которые он производит, т.е. социальные конструкции, которые строит, оказываются эффективными и устойчивыми, т.е. служат достижению определенных целей и служат долго. Чтобы это было так, социальный инженер должен верить и в эти цели, и в соответствующие средства, то есть быть по-настоящему увлечен порождаемыми изменениями. Отсюда один шаг до политической ангажированности, выражаемой в защите интересов определенных групп и выгодных для этих групп изменений.

А положительные примеры, которые вдохновляют, можете привести?

Да, полно. Кстати, сейчас отличная выставка в музее архитектуры, называется «НЭР: По следам города будущего. 1959-1977», всем рекомендую. Речь там о деятельности группы советских архитекторов, которые с конца 50-х по 70-е годы работали над проектами новых городов. Идея заключалась в том, чтобы создавать города не «естественным», стихийным путем, постепенной достройкой существующего, перепрофилированием пространств, наслоением истории, а путем строительства города целиком «с нуля», «в чистом поле». Такого рода проекты разрабатывались и в других странах, но реализованных среди них можно посчитать буквально на пальцах одной руки. А у нас почти сто городов таких построено: Зеленоград, Академгородок, Пущино, Димитровград и многие другие. Вот это было по сути крупное социально-инженерное дело, которое можно привести в пример, думаю, как положительный пример.

Есть и более мелкие примеры. Семейный детский сад, кто-то же придумал, разработал, провел эксперименты, т.е., создал кейсы такого рода социальной практики, и сейчас это узаконено, распространено и сформировано как развитая деятельность. Это чистая социальная инженерия, хоть и локального масштаба.

Больше положительных примеров или отрицательных?

Цветные революции тоже социально-инженерный проект. Для меня они окрашены негативно, но для кого-то могут быть позитивными. Подчеркиваю, к сожалению, нельзя сказать, вот это позитивно, а вот это негативно. Потому что любая социальная инженерия обязательно встроена в систему интересов: для кого-то она позитивна, для кого-то негативна. Даже семейные детские дома, при всем кажущемся их позитиве, негативно сказались на обычных детских домах, подорвав их репутацию и финансирование. И главное, в социальной инженерии совсем другие временные горизонты: последствия принятых решений и разработок зачастую проявляются через много-много лет, даже через поколения. И я не уверен, что коллеги, смело идущие в «социальные инженеры», готовы отвечать за свои «инженерные» решения через 10-15 лет.

Кроме моральных обязательств, принятия на себя ответственности, что еще отличает социального инженера от исследователя (особый склад характера, особые навыки, специальное образование)?

Опять же возьмем аналогию с обычной инженерной деятельностью, связанной с техническим творчеством. Всегда были и будут отдельные изобретатели, которые придумывали что-то для своей повседневной жизни: дом построить с необычным отоплением или на конюшне стойло для коня сделать особенное. В той или иной степени многие люди когда-нибудь приходили к каким-либо техническим решениям по улучшению своей собственной жизни. Но что отличает такого изобретателя от профессионального инженера? Для последнего изобретение становится профессией. Он привносит изменения не для себя, а для кого-то, по «чужой необходимости», по запросу. Профессия – это продажа своей компетентности в какой-либо области, в данном случае продажа изобретательности. Поэтому, безусловно, профессиональный инженер должен быть прежде всего креативным, он должен видеть техническое решение по преобразованию чего-либо, например, мельницы из водяной в ветряную, должен суметь придумать условное «колесо», которое нельзя подсмотреть в природе.

В общем первое, что должно отличать социального инженера - креативность, изобретательность, способность придумать решение социальной проблемы. Кстати, в техническом творчестве накоплен огромный объем литературы и методик повышения изобретательности и способности к решению инженерных задач. То же самое надо сделать для социальной инженерии.

Во-вторых, ему самому должно хотеться этого креатива, он должен быть мотивирован не только на «придумку», но и на собственно предлагаемые и продвигаемые им социальные изменения. То есть он должен быть социально ответственным и социально активным.

В третьих, безусловно, нужна квалификация, знание накопленного опыта: т.е. социальных инженеров нужно учить. Сейчас социально-инженерную деятельность во многом выполняют управленцы, и в принципе госуправлению, муниципальному и бизнес- управлению учат, просто зачастую это не называют обучением социальной инженерии, потому что чаще всего обучают не изменениям, не новациям, а удержанию определенных рамок функционирования той или иной социальной системы. Фактически по большей части учат сохранению статус-кво (использованию социальной системы), а не социальному творчеству (преобразованию).

Социальная инженерия этична и в этом смысле допустима?

Конечно, социальная инженерия не только допустима, она неизбежна. Социальная инженерия должна развиваться и будет развиваться как целая профессиональная сфера, про это говорится с конца 80-х годов (если кто помнит, в период перестройки был такой Фонд социальных изобретений и еще куча конкурсов на лучшую идею социальных преобразований). Но у этой деятельности просто своя этика. Социальный инженер должен декларировать свою ангажированность. Он должен быть совершенно открытым и публичным с точки зрения своих разработок. Люди должны знать не только то, «что делается?», но «для кого делается?», «с какими целями делается?», «какими средствами делается?». Понятно, что какие-то вещи и в этом деле могут быть закрытыми (например, социальная инженерия в области безопасности), но вообще говоря, здесь закрытость довольно странна.

Вообще-то я ведь пришел в социологию именно с позиции социального инженера, и для меня конечно же, исследования должны, в конце концов, служить чему-то и кому-то, то есть быть прикладными и полезными, а не лишь удовлетворением собственного любопытства исследователя. Но ситуация такова, что качество исследования в существенной степени зависит от отстраненности, объективности исследователя. На мой взгляд, он должен быть максимально дистанцирован и от объекта исследования, и от заинтересованных субъектов. А социальный инженер как раз нет. Любой консультант, если он квалифицированный консультант, должен знать хорошо не только объект управления, но он должен знать и самого управленца, кого он консультирует, его ресурсы, его возможности, его целеполагание. Т.е. он должен еще и соответствующим образом относиться к консультируемому. Я не думаю, что чистому исследователю это надо. Понятно, что существуют исследователи, которые работают всю жизнь с одной конкретной структурой, например, с конкретным государственным ведомством, и в этом смысле они могут стать и консультантами, если хорошо разбираются в том, как устроено, например, государственное управление в конкретной области. Но в основном независимые прикладные исследователи работают для разных субъектов, и в такой позиции, на мой взгляд, имеет смысл дистанцироваться от консалтинга.

А позиция Валерия Федорова в том, что эти профессии можно совместить?

Ну, по всей видимости, так.

Это и будет главной темой вашего диспута с Валерием Федоровым?

Наверно, да. Тут есть два аспекта спора. Во-первых, совмещение или не совмещение позиций социолога и социального инженера. А во-вторых, по поводу лозунга «Социология меняет мир» у меня есть некоторые сомнения. Потому что в этом случае, социология, конечно, теряет статус независимого института.

Но ведь сам основатель социологии О. Конт предполагал, что социологи в будущем будут менять мир, будут демиургами общества.

Ну, он говорил, что со временем… используя знание социальной физики. Ведь это не случайно такое первичное название социологии - «социальная физика». Конт относился к социологии как к науке, фактически естественной, которая изучает мир человеческих обществ и отношений. Понятно, что и физик, изучающий природу, в конце концов, может стать инженером, и может изменять природу и создавать принципиально новые, не существующие в природе объекты. И собственно говоря, это и происходит. Но, заметим, даже если мы возьмем естественные науки, там все равно есть некоторое разделение между, например, физиком и инженером-физиком, который использует знания физики для создания соответствующих технологий, приборов, устройств и т.д. И действительно, можно изучать тайны атомного ядра, а можно сделать атомную бомбу. А атомная бомба – сугубо инженерное дело. Там множество инженерных задач, не связанных непосредственно с изучением природных явлений. Я как раз считаю, что некоторые социальные технологии, которые сейчас разрабатываются, по силе своего влияния на жизнь человека сродни атомной бомбе. Что такое новые технологии информационного воздействия, той же самой информационной войны, так называемое когнитивное оружие? Вот я полагаю, что 5 лет назад в Киеве реально взорвалась атомная бомба нового типа. Потому что это такого рода явление, когда сотни тысяч людей оказались подвержены соответствующему влиянию, ИЗМЕНИЛИ СВОЮ ИДЕНТИЧНОСТЬ, то есть свое понимание, свое позиционирование в этом социальном мире на оси «свой – чужой». И, оказывается, социальные инженеры XXI века с соответствующим инструментарием могут теперь это делать! И это такие же по влиянию люди, как Ферми, Оппенгеймер, Курчатов. В этом смысле, говоря об ответственности и этике, я имею в виду, что для очень многих социологов переход в социальную инженерию может стать очень серьезной моральной проблемой, таким же «комплексом Оппенгеймера», которым страдали многие физики-атомщики, после того как создали атомную бомбу, когда выпустили этого джина из бутылки. Я думаю, что у многих социальных инженеров XXI века, порождающих такие мощные конструкции, изменяющие жизнь и сознание множества людей, по большому счету тоже должны быть мысли в эту сторону, и такие же муки.

А секунданты у Вас и Валерия Федорова будут? :-)

По формату диспута пока еще ничего не решено. Но есть опыт проведения так называемого «баттла» с Дмитрием Рогозиным … И после того мероприятия я понял, что мне не нравится и в слове «баттл», и в таком жанре. «Баттл» – вполне определенная номинация, связанная с определенными стилевыми особенностями поведения спорщиков, до которых на этот раз мне не хотелось бы опускаться. Я не хочу сейчас работать на эмоции аудитории, и не хочу делать из этого шоу. Это должен быть диспут, т.е. публичное обсуждение важного для сообщества вопроса, неоднозначного по ответам. Обсуждение вопроса о желательности и целесообразности, необходимости и возможности совмещения двух профессий. Этот вопрос нужно обсуждать, здесь есть почва для представления позиций, и в этом смысле это скорее будет такой средневековый диспут. Понятно, что формат определенный должен быть задан. Будут секунданты или нет? Баттл, дуэль, когда кто-то кого-то должен пусть и условно, но убить, предполагают наличие секундантов. Но мне не кажется, что для диспута это необходимо. Мы с Валерием Федоровым не предполагаем друг друга убивать или побеждать. Мы хотим публично разобраться с вопросом, представив, условно говоря, тезис, антитезис и синтезис. И если мы, в конце концов, выйдем на синтез и компромисс, это будет нашей общей победой.

Вы сейчас позиционируете себя больше как исследователь, а при каких обстоятельствах могли бы стать социальным инженером?

Я всегда занимался и продолжаю заниматься социальной инженерией. Только я себе ставлю некоторые рамки этого занятия, в частности, я ею занимаюсь в той же самой области, в которой работаю, т.е. в отрасли прикладной социологии, в профессиональном исследовательском сообществ. Ну, вот что такое Грушинская конференция? Вообще говоря, это социально-инженерный проект, ориентированный на изменение некоторых отношений внутри профессионального сообщества, на создание в нем определенного постоянно действующего института коммуникации. Что такое Ассоциация региональных исследовательских центров? Портал Sociologos.ru? Движение «Открытое мнение»? Что такое создание индустриальной премии? Это все в чистом виде социально-инженерные проекты. Просто получается так, что все эти проекты связаны непосредственно с профессиональным сообществом, т.е. я остаюсь внутри отрасли, и делаю их на безвозмездной основе (pro bono).

Смогу ли я заняться социальной инженерией за пределами отрасли и за деньги? Долгое время для меня это было табуировано, хотя, конечно, соответствующие предложения были. Для меня важна была позиция исследователя, и я считал, что совмещение исследований и инженерии невозможно, поскольку это подрывает репутацию исследовательской деятельности. Но если я делаю социально-инженерный проект внутри профессионального сообщества, да еще и «на общественных началах», то вроде бы это никак не влияет на репутацию моей исследовательской деятельности во внешней аудитории.

Но этот вопрос - «при каких обстоятельствах мог бы стать социальным инженером» - действительно важный. Я сначала подумал, что он смешной, что это ведь должно не от внешних обстоятельств зависеть, а от моего внутреннего драйва. Вот я пришел в отрасль социальным инженером, потом сильно увлекся исследованиями, и сказал: «все, занимаюсь только исследованиями». Но в какой-то момент я могу сказать: «все исследования надоели, хочу менять мир». Все обстоятельства — это мои внутренние предпосылки. Однако, подумав, я понял, что в Вашем вопросе про обстоятельства есть своя правда. Внешние обстоятельства, конечно, тоже во многом определяют выбор между исследованиями и инженерией. Я вспоминаю, почему собственно в 90-е годы я так изменился, сказав, что не буду больше заниматься социальной инженерией (а в конце 80-х я ведь чего только не насоздавал!), а буду — только исследованиями. А потому что все те процессы, которые пошли в то время, были мне глубоко не симпатичны. Я прекрасно понимал, что занятия социально-инженерной деятельностью — это либо встраивание в несимпатичные процессы к несимпатичным людям, либо политическая борьба. К политической борьбе я не был готов, а встраивание и работа на ту сторону, которая представляла собой тогда главные движущие силы, были неприятны. В действительности обстоятельства таковы: если главный потребитель социальной инженерии – общество, государство, бизнес-субъекты – начинают действовать в том направлении, которое мне, как человеку и гражданину, кажется правильным, моральным, честным, это то обстоятельство, которое поспособствует тому, чтобы я и многие мои коллеги стали социальными инженерами. А если тренд ровно обратный, условно говоря – на разрушение, на деградацию, конечно, это подвигает на уход от активной социальной позиции и занятия чистой наукой, т.е. в известной мере уход в башню из слоновой кости. Таким образом «внешние обстоятельства» для меня заключаются в позиции заказчиков социальной инженерии.

Вы плотно работаете с программой конференции. Какие темы близки лично Вам, как исследователю? На что порекомендовали бы обратить внимание коллегам, принимающим решение, какие мероприятия посетить?

У нас есть головная тема, но она не единственная. Есть традиционные секции, посвященные различным методам исследований. Такие секции были у нас всегда, они всегда интересные, поэтому я всем коллегам их рекомендую.

Есть несколько секций, в которых я непосредственно участвую, подготовкой которых в какой-то степени занимаюсь. В частности, секция Екатерины Курбангалеевой «Сегодня в исследовании - завтра в законе». Мы придумали такое метафорическое название секции («исследования в законе»), подразумевая рассмотреть конкретные примеры, когда результаты исследований через какое-то время становятся законопроектом, а затем закрепляются в каком-то институте, в правовых нормах, социальных практиках. Т.е. мы попытаемся рассмотреть примеры трансформации социологической информации в управленческое решение и его закрепление в виде определенных нормативов и т.д. Возможно, даже приведем «антикейс», когда исследователи не рекомендуют что-то делать, а управленцы все равно делают, и «огребают» по полной программе, как, например, было с «монетизацией льгот» и пенсионной реформой.

Остальные секции в рамках главной темы, думаю, каждый должен сам внимательно выбирать по своим интересам.

А какие секционные темы наиболее ярко сочетают в себе совмещение социологии и социальной инженерии?

Пока сложно сказать, не все секции мне до конца понятны. Но есть секция Владимира Вагина, посвященная развитию инициативного бюджетирования, т.е. механизму, когда население определенного города реально участвует в управлении городским бюджетом и даже софинансировании городских проектов. Это уж точно социально-инженерная вещь.

У Ивана Климова будет секция, посвященная волонтерству. Но не самому волонтерству, а рассмотрению того, как масса исследований, проведенных в прошлом году в рамках «Года волонтера», способствовала (и способствовала ли?) развитию реального волонтерства.

У Сергея Давыдова секция прямо посвящена обсуждению новых социальных практик, складывающихся в цифровой среде, и вопросам, как они конструируются.

По урбанистике будет две секции, но сейчас пока сложно сказать, чем они будут наполнены.

Согласно инсайдерской информации, Вы приостанавливали свою работу в Программном комитете конференции, но затем снова возвращались к ней. Расскажите, с чем это связано, что Вас держит?

Я все время был в Программном комитете. Просто в позапрошлом году, в 2017, я слишком перегрузился общественно-полезной работой (там и Грушинка, и Российская исследовательская неделя, и еще ряд мероприятий), и это негативно сказалось на моей непосредственной деятельности, на собственном бизнесе. Поэтому в 2018 г. я сказал, что не буду участвовать в работе Программного комитета в том объеме, в котором участвовал раньше, и попросил вывести меня из его состава. Это было один раз.

Больше такого не повторится? :)

Ну вот, работаю же:)

Что ожидаете от Грушинской конференции как от социально-инженерного проекта?

Во-первых, так всегда получалось, что главная тема Грушинки – это скорее не вопрос, результирующий что-то, ставящий точку в дискуссиях, а наоборот – инициирующий обсуждение. Когда мы задавали, например, темы «разнообразие пространства данных», «жизнь исследования после исследования», потом они в течение года довольно активно обсуждалось в сообществе. И сейчас мне кажется, что конференция должна сработать так, чтобы многие коллеги, участники профессионального сообщества, которые раньше не задумывались о социальной инженерии, задумались об этом. Это будет главным результатом работы всех секций, связанных с головной темой.

Второе ожидание касается, конечно, того, что никак не удается на протяжении многих лет. Мы все время подчеркиваем, что Грушинская конференция отличается от других конференций тем, что она не чисто научная, не чисто исследовательская, а с привлечением, с активным участием лиц, потребляющих исследования, то есть заказчиков. Это всегда декларируется, но не всегда хорошо получается. Все-таки привлечение и участие потребителей исследовательской информации, управленцев пока невелико. Ожидаю, что, может быть, в этом году какой-то прорыв здесь произойдет.

Что пожелаете участникам конференции?

Участникам конференции, как обычно, три пожелания: интересных докладов, интересных встреч-коммуникаций, и новых открытий-инсайтов.

Игорь Вениаминович, а какой вопрос я Вам не задала, но Вы считали бы важным обозначить его в интервью?

Скорее не вопрос, а сюжет, который хорошо было бы здесь упомянуть. Мы говорим про Грушинскую конференцию, про ее главную тему, но надо бы сказать, что эта конференция последние четыре года проходит не сама по себе, а в рамках Российской исследовательской недели. У этой недели есть общая цель, объединяющая самых разных представителей профессионального сообщества. Она заключается в том, чтобы показать внешним аудиториям наши возможности, достижения и в некотором смысле сработать на повышение доверия и уважения к профессии и результатам нашей работы. Понятно, что один конкретный вопрос про социальную инженерию тоже входит в эту более общую задачу повышения репутации всей отрасли. Поэтому я рассматриваю Грушинку в контексте всех мероприятий, которые предполагаются РИН-2019, и я ориентирован на общую цель продвижения отрасли в глазах ее целевых аудиторий.

Большое спасибо!


Tags:
Весна 2015

СМОТРИТЕ, МИР НЕ ТАК ПЛОХ, КАК ХОЧЕТ КАЗАТЬСЯ

Есть такая древняя максима: сделай добро кому-то, и оно к тебе обязательно вернется. Но раньше люди совершали ПОСТУПКИ, а сейчас делают ПОСТЫ. Информационное общество, чего уж... Ну, тогда давайте делать добрые посты: сообщи миру хорошую новость, и увидишь, как соцсеть отзовется тебе такими же. J:)
СМОТРИТЕ, МИР НЕ ТАК ПЛОХ. ВОТ ВАМ ПОЧТИ 100 ХОРОШИХ (по версии Future Crunch) НОВОСТЕЙ ЗА ПРОШЛЫЙ ГОД, О КОТОРЫХ ВЫ ПОЧТИ НАВЕРНЯКА НЕ СЛЫШАЛИ - https://medium.com/future-crunch/99-good-news-stories-you-probably-didnt-hear-about-in-2018-cc3c65f8ebd0
Со Старым Новым годом, друзья! J:)

UPD.
Кстати, Россия отметилась в этом списке добрых вестей потрясающе прекрасным: "Russians are drinking and smoking less than at any point since the fall of the Soviet Union, with tobacco use down by 20% since 2009, and alcohol consumption down by 20% since 2012. Straits Times".
Весна 2015

С НОВЫМ ГОДОМ! С ГОДОМ ПАРЯЩЕГО ОРЛА!

31.12.18 - https://www.facebook.com/Igor.Zadorin/posts/10218632913959614


С Новым годом, дорогие друзья, коллеги, партнеры!

С годом Парящего Орла! Поднимемся выше, высоко-высоко, над мелочными обидами и ссорами, над низкими страстями и суетой. Пусть ни одна угроза не ускользнет от нашего зоркого взгляда, пусть ни одна возможность развития не пропадет незамеченной. Обнимем землю и страну, увидим одним единым взором ее прошлое и будущее и соединим время в единую и неразрывную линию.
Взлетаем, друзья! И пусть наш полет будет долгим и счастливым!


Весна 2015

РОБОТЫ ЗАМЕНЯТ НЕ ТОЛЬКО ИНТЕРВЬЮЕРОВ, НО И... РЕСПОНДЕНТОВ :)

https://www.facebook.com/Igor.Zadorin/posts/10218320564551074

То, что роботы скоро заменят живых интервьюеров в массовых формализованных опросах, уже почти само собой разумеющееся. Любое постоянно повторяющееся стандартизованное действие человечество обязательно пытается автоматизировать, и многого ему в этом направлении уже удалось добиться. Формализованное интервью с заданными вариантами ответов, проводимое в одинаковом режиме более 1000 раз, просто просится быть автоматизированным, и соответствующие роботизированные комплексы уже начали работать в некоторых поллстерских компаниях (не без проблем, конечно, но лиха беда начало).

Вместе с тем ведутся работы и по созданию программных роботов, выполняющих за человека такие же повторяющиеся стандартизированные процедуры типа регулярной оплаты услуг ЖКХ, оформления некоторых типовых документов на порталах госуслуг, осуществления регулярных однотипных покупок в интернет-магазинах и т.п. Ну, очевидно, что некоторые постоянные звонки на телефоны с просьбой "ответить на вопросы нашей социологической анкеты" будут стимулировать продвинутую публику включать своего робота-секретаря ("автоответчика"). Самообучающиеся роботы-программы (т.н. "искусственный интеллект"), настроенные на соответствующего пользователя, постоянно обогащающие свою бездонную память всеми особенностями, свойствами и характеристиками "хозяина", через некоторое время вполне смогут отвечать за него и на "дурацкие" вопросы опросных компаний. Тем более, что на вопросы типа "что Вы сейчас смотрите по телевизору?" или "шампунь какой марки Вы покупали в последнее время?", программа-робот ответит явно точнее, чем "хозяин", который и не помнит (а м.б. и не знает), что вчера заказал в онлайн-магазине его умный "аватар".
А представляете, как быстро (почти мгновенно) будут проходить электоральные опросы! Роботы-интервьюеры в доли секунды связываются со своими "коллегами" роботами-"избирателями" (о политических предпочтениях реальных избирателей роботы-секретари заведомо будут знать, причем про всех членов семьи) и моментально получают рейтинги политиков. Дальше я просто боюсь продолжать... ("а что если и политики..." )
Вот такая поллстерская трагедия ("На смерть респондента") привиделась мне при чтении замечательной новости об умнице Софии, которая уже скоро "ответит на вопросы россиян об их будущем" (см. https://www.interfax.ru/amp/638607 ).

P.S. Только не подумайте, коллеги, что это я так объявляю об окончании проекта "Идеальная Россия? Представь!".
Я этого никак не могу представить! ))
#imagine

Tags: ,